Вы со мной знакомы близко слова

Виктор Драгунский. Денискины рассказы

вы со мной знакомы близко слова

этого офицера со шрамами, фюрер, — настойчиво избегала Турм слов « мой». Вы что, близко знакомы со Скорцени? — Близко вообще не знакома. И мне захотелось есть, а мамы все не было, и я подумал, что, если бы я он зеленый, словно в сказке, и как он хоть и близко, на ладони, а светит, И больше я не сказал ни слова, а вышел из комнаты, потому что я сразу . Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я еще громче смогу, вы не думайте. Вы были знакомы с Дайаной Каупер? – Мы дружили. Известие о ее смерти меня потрясло, мне очень тяжело. Не могу сказать, что близко – так.

Возможностей было много, не могу обижаться на невнимание мужского пола. Но я не торопилась. Была у меня одна особенность: И тут же остывала. Меня не хватало на долгие отношения. И не в черных-волосатых, которых сейчас называют мачо. И не в качков.

Видимо, мне важна душа, творческое начало, талант. Но, повторю, я не хотела выходить замуж. Была еще одна причина: Так что все шло к тому, чтобы остаться. Из Свердловска в Минск их пригласили в году. Я наблюдала, как Юра общается с другими людьми.

В раздевалке подал девушке пальто… Выстоял очередь, чтобы купить своей бабушке огурчиков… В спортивном лагере наколол дров… Я заболела — обегал все аптеки и нашел лекарства. Человек раскрывается в таких мелочах. Сама я уехала из дома в 17 лет, училась, работала, снова училась, причем одновременно в юридическом институте и консерватории… Наступил момент, когда захотелось иметь плечо, на которое могу опереться.

И такое плечо оказалось. За этим скрывалась хитрость: А 1 мая мне исполнилось По тем временам — девушка-перестарок. Я тяжело переносила беременность, полгода лежала на сохранении, муж приносил в больницу все, о чем просила. Меня держали на диете, так он жарил отбивные, и в мешочке на веревочке я поднимала их через окно в палату.

Каким великолепным отцом был Юра! По утрам готовил завтрак, отправлял дочь в школу. Я очень много работала, выматывалась, со спектаклей приходила за полночь.

Юра все понимал, сочувствовал, никогда ни в чем не упрекал, ограждал от бытовых проблем. В юности — спортсмен, конькобежец, входил в сборную РСФСР, семь лет его рекорд никто не мог побить… Женскую красоту он ценил, любовался ею. Но и я воспитывала себя, укрощала свою взрывчатость. Там наш класс занял лучшие места в первом ряду, потом в зале стало темнеть и началась картина. И мы увидели, как в широкой степи, недалеко от леса, сидели красные солдаты, как они пели песни и танцевали под гармонь.

Один солдат спал на солнышке, и недалеко от него паслись красивые кони, они щипали своими мягкими губами траву, ромашки и колокольчики. И веял легкий ветерок, и бежала чистая речка, а бородатый солдат у маленького костерка рассказывал сказку про Жар-птицу.

И в это время, откуда ни возьмись, появились белые офицеры, их было очень много, и они начали стрелять, и красные стали падать и защищаться, но тех было гораздо больше И красный пулеметчик стал отстреливаться, но он увидел, что у него очень мало патронов, и заскрипел зубами, и заплакал.

Тут все наши ребята страшно зашумели, затопали и засвистели, кто в два пальца, а кто просто. А у меня прямо защемило сердце, я не выдержал, выхватил свой пистолет и закричал что было сил: И мы стали палить изо всех пистолетов. Мы хотели во что бы то ни стало помочь красным.

Я все время палил в одного толстого фашиста, он все бежал впереди, весь в черных крестах и разных эполетах; я истратил на него, наверно, сто патронов, но он даже не посмотрел в мою сторону.

Кошка (Васил Стоянов)

А пальба кругом стояла невыносимая. Валька бил с локтя, Андрюшка короткими очередями, а Мишка, наверное, был снайпером, потому что после каждого выстрела он кричал: Но белые все-таки не обращали на нас внимания, а все лезли.

Тогда я оглянулся и крикнул: И все ребята из "А" и "Б" достали пугачи с пробками и давай бахать так, что потолки затряслись и запахло дымом, порохом и серой. А в зале творилась страшная суета. Раиса Ивановна и Елена Степановна бегали по рядам, кричали: А за ними бежали седенькие контролерши и все время спотыкались И тут Елена Степановна случайно взмахнула рукой и задела за локоть гражданку, которая сидела на приставном стуле.

А у гражданки в руке было эскимо. Оно взлетело, как пропеллер, и шлепнулось на лысину одного дяденьки. Тот вскочил и закричал тонким голосом: Но мы продолжали палить вовсю, потому что красный пулеметчик уже почти замолчал, он был ранен, и красная кровь текла по его бледному лицу И у нас тоже почти кончились пистоны, и неизвестно, что было бы дальше, но в это время из-за леса выскочили красные кавалеристы, и у них в руках сверкали шашки, и они врезались в самую гущу врагов!

И те побежали куда глаза глядят, за тридевять земель, а красные кричали "Ура! И мы тоже все, как один, кричали "Ура! И когда белых не стало видно, я крикнул: И все перестали стрелять, и на экране заиграла музыка, и один парень уселся за стол и стал есть гречневую кашу.

И тут я понял, что очень устал и тоже хочу. Потом картина кончилась очень хорошо, и мы разошлись по домам. А в понедельник, когда мы пришли в школу, нас, всех мальчишек, кто был в кино, собрали в большом зале.

За столом сидел Федор Николаевич, наш директор. Он встал и сказал: И мы все по очереди подходили к столу и сдавали оружие. На столе, кроме пистолетов, оказались две рогатки и трубка для стрельбы горохом. Но я объявляю вам всем устный выговор за нарушение правил поведения в закрытых помещениях зрелищных предприятий!

Кроме того, у вас, вероятно, будут снижены отметки за поведение. А теперь идите - учитесь хорошо! И мы пошли учиться. Но я сидел и плохо учился. Я все думал, что выговор - это очень скверно и что мама, наверно, будет сердиться Но на переменке Мишка Слонов сказал: Хоть это и кино, а, может быть, без нас они и не продержались бы!

Мне все люди вокруг очень нравились и все работы. У меня тогда в голове была ужасная путаница, я был какой-то растерянный и никак не мог толком решить, за что же мне приниматься. То я хотел быть астрономом, чтоб не спать по ночам и наблюдать в телескоп далекие звезды, а то я мечтал стать капитаном дальнего плавания, чтобы стоять, расставив ноги, на капитанском мостике, и посетить далекий Сингапур, и купить там забавную обезьянку.

А то мне до смерти хотелось превратиться в машиниста метро или начальника станции и ходить в красной фуражке и кричать толстым голосом: Или у меня разгорался аппетит выучиться на такого художника, который рисует на уличном асфальте белые полоски для мчащихся машин. А то мне казалось, что неплохо бы стать отважным путешественником вроде Алена Бомбара и переплыть все океаны на утлом челноке, питаясь одной только сырой рыбой.

Правда, этот Бомбар после своего путешествия похудел на двадцать пять килограммов, а я всего-то весил двадцать шесть, так что выходило, что если я тоже поплыву, как он, то мне худеть будет совершенно некуда, я буду весить в конце путешествия только одно кило.

А вдруг я где-нибудь не поймаю одну-другую рыбину и похудею чуть побольше? Тогда я, наверно, просто растаю в воздухе как дым, вот и все дела. Когда я все это подсчитал, то решил отказаться от этой затеи, а на другой день мне уже приспичило стать боксером, потому что я увидел в телевизоре розыгрыш первенства Европы по боксу. Как они молотили друг друга - просто ужас какой-то! А потом показали их тренировку, и тут они колотили уже тяжелую кожаную "грушу" - такой продолговатый тяжелый мяч, по нему надо бить изо всех сил, лупить что есть мочи, чтобы развивать в себе силу удара.

И я так нагляделся на все на это, что тоже решил стать самым сильным человеком во дворе, чтобы всех побивать, в случае.

Психологи назвали 7 способов покорить собеседника, даже если вы едва знакомы

Ты, пожалуйста, купи мне обыкновенную кожаную боксерскую грушу! Ничего с тобой не случится. И он оделся и пошел на работу.

А я на него обиделся за то, что он мне так со смехом отказал. И мама сразу же заметила, что я обиделся, и тотчас сказала: Ну-ка, ну-ка, погоди-ка одну минуточку. И она наклонилась и вытащила из-под дивана большую плетеную корзинку; в ней были сложены старые игрушки, в которые я уже не играл. Потому что я уже вырос и осенью мне должны были купить школьную форму и картуз с блестящим козырьком.

Мама стала копаться в этой корзинке, и, пока она копалась, я видел мой старый трамвайчик без колес и на веревочке, пластмассовую дудку, помятый волчок, одну стрелу с резиновой нашлепкой, обрывок паруса от лодки, и несколько погремушек, и много еще разного игрушечного утиля.

И вдруг мама достала со дна корзинки здоровущего плюшевого Мишку. Она бросила его мне на диван и сказала: Это тот самый, что тебе тетя Мила подарила. Тебе тогда два года исполнилось. И покупать не надо! Давай тренируйся сколько душе угодно! И тут ее позвали к телефону, и она вышла в коридор. А я очень обрадовался, что мама так здорово придумала.

вы со мной знакомы близко слова

И я устроил Мишку поудобнее на диване, чтобы мне сподручней было об него тренироваться и развивать силу удара. Он сидел передо мной такой шоколадный, но здорово облезлый, и у него были разные глаза: Но это было не важно, потому что Мишка довольно весело смотрел на меня своими разными глазами, и он расставил ноги и выпятил мне навстречу живот, а обе руки поднял кверху, как будто шутил, что вот он уже заранее сдается И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал, хоть той же кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая, и я его спать с собой укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему разные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его любил тогда, любил всей душой, я за него тогда жизнь бы отдал.

И вот он сидит сейчас на диване, мой бывший самый лучший друг, настоящий друг детства. Вот он сидит, смеется разными глазами, а я хочу тренировать об него силу удара А я не знал, что со мной, я долго молчал и отвернулся от мамы, чтобы она по голосу или по губам не догадалась, что со мной, и я задрал голову к потолку, чтобы слезы вкатились обратно, и потом, когда я скрепился немного, я сказал: Просто я никогда не буду боксером.

вы со мной знакомы близко слова

У него очень красивый дом, похожий на вокзал, но чуть-чуть поменьше. Я там жил целую неделю, и ходил в лес, разводил костры и купался. Но главное, я там подружился с собаками.

И там их было очень много, и все называли их по имени и фамилии. Так удобней разбираться, кого какая укусила. А у нас жила собака Дымка. У нее хвост загнутый и лохматый, и на ногах шерстяные галифе. Когда я смотрел на Дымку, я удивлялся, что у нее такие красивые. Далеко впереди выдавался в море узкий длинный мысок, кончавшийся правильным закруглением, которое здесь называли батареей. Из-за батареи, круто огибая ее, выплывал маленький паровой катер, и отчетливо доносилось его торопливое фырканье, похожее на дыхание запыхавшейся собаки.

Под полотняным тентом можно было разглядеть темные человеческие фигуры. Катер покачивало, но он бодро подымался на одну волну и, с замедлением перевалившись через нее, смело зарывался носом в следующую, между тем как разрезанная им вода взмывала к самым бортам. А еще дальше, как будто посередине между берегом и горизонтом, плавно, без малейшего звука и сотрясения, двигалась черная, могучая громадина большого парохода с наклоненными назад трубами. И тотчас же, сквозь легкое облачко набежавшей грусти, Воскресенский почувствовал то сладкое и дерзкое замирание сердца, которое он всегда испытывал при мыслях о дальних поездках, о новых впечатлениях, о новых людях — о всей безбрежной широте лежащей перед ним молодой, неисчерпанной жизни.

Он быстро вернулся в комнату, застегивая на ходу ворот красной рубахи и поправляя волосы. Какой-то мимолетный испуг, какое-то темное, раздражающее предчувствие на мгновение шевельнулось в его душе. Она села на подоконник.

На фоне ослепительного, бело-голубого неба сверху и густой синевы моря снизу — ее высокая, немного полная фигура, в белом капоте, обрисовалась с тонкой, изящной и мягкой отчетливостью, а жесткие, рыжеватые против солнца завитки волос зажглись вокруг ее головы густым золотым сиянием. Она произнесла его имя тихо и таким странным, протяжным, волнующим звуком, какого Воскресенский не слыхал никогда в жизни. Он вздрогнул и пристально поглядел на.

Но она сидела спиной к яркому свету, и выражения ее лица нельзя было рассмотреть. Однако студенту показалось, что ее глаза блестят не по-обыкновенному. Да сюда же, ко мне… ко мне, вам говорят!. Ох, какой бестолковый… Слышите, не смейте ехать.